• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: записи шута (список заголовков)
20:40 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Весной Кот приходил редко. Он никогда не жаловался, но по отдельным фразам Шут догадался, что весной у Кота в Городе люди сходят с ума особенно часто, и каждый - по-своему. В общем, хлопот много.
Поэтому Шут Кота не ждал. И правильно, в общем-то, делал, потому что друг, который приходит неожиданно, лучше, чем друг, который не приходит, когда его ждёшь. К тому же у Шута тоже было очень много дел: Город-то рос. И на фонарях набухали новые колокольчики. А в третьем переулке справа от Большого Фонтана на днях начала пробиваться вывеска - самая первая во всём Городе. За всем и не уследишь.
Но в долждь Шут всё равно забирался на скользкую крышу какого-нибудь дома и подставлял каплям нарисованное лицо - пусть тоже умывается.

@темы: записи Шута, форзац

16:36 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Когда в Городе появился Сказочник, колокольчики зазвенели удивленно и радостно. Городу нравился новый житель, который пока еще не знал, что останется здесь надолго, если не навсегда. Шут тоже был рад, что у него появился сосед, но в то же время немного опасался, что Сказочник не сможет стать таким же хорошим другом, как Кот. Все-таки дружить на расстоянии, встречаясь лишь изредка, было привычнее. А новый житель Города еще не до конца понимал, куда попал, и мирно спал на скрипучей кровати под лоскутным одеялом. В отличие от Шута, он не страдал бессонницей.

@темы: записи Шута, форзац

22:10 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Листала старые записи, вспомнила истории про Город. Нашла тетрадь, в которой осталось кое-что неперепечатанное. Показываю. Новый герой, много ляпов и почти нет колокольчиков, простите.

Однажды, когда Шут гулял на окраине, где-то в противоположной части Города появился Сказочник. Как он там очутился - неизвестно. Просто проснулся в маленькой комнатушке и понял, что попал туда, где всегда мечтал побывать. Заглянуть однажды на огонёк и остаться навсегда. Дом, в котором проснулся Сказочник (так он назвал себя в первую минуту пребывания в Городе), был, разумеется, безлюдным. Он вырос довольно давно, и Шут редко туда заглядывал. А дом не скучал: у него было о чём подумать. Но Сказочник не знал о том, что дом растёт сам по себе, и к тому же ничего не слышал о Шуте.
- Это - моя История, - вслух произнёс Сказочник и поправил на носу очки. - Даже если они мне снится, я должен рассказать ее миру. А потом записать, чтобы никто не переврал моих слов. Но сначала я обойду этот Город вдоль и поперёк, чтобы узнать, о чём писать.
Сказочник честно обошёл Город вдоль, поперёк и по диагонали - на всякий случай, но так и не сел записывать свои впечатления. Оказалось, что прогулки по улицам вдоль, поперек и по диагонали было слишком мало. И тогда Сказочник подумал, что вполне может задержаться на несколько дней.
Он и не знал, что за него давно уже всё решили.

@темы: форзац, записи Шута

19:17 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Когда в Городе шел дождь, Шут прятался на чердаках невысоких домов и сквозь небольшие окошки наблюдал за холодными каплям, барабанящими по стеклу. "Кап-кап-кап," - выстукивал дождь. "Динь-дон," - звенели бубенчики на шутовском колпаке.
А если прислушаться, можно было услышать перезвон колокольчиков на фонарях. После дождя они всегда звенели по-особенному.
Шут любил дожди в Городе.

@темы: записи Шута, форзац

21:54 

Вишня

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Когда в Городе зацветала вишня, Шут обязательно забирался на самую высокую крышу и пел свою самую любимую песню. А поскольку постоянством Шут не отличался, песня каждый раз была другая. Наверное, вишне это нравилась, потому что она всегда цвела пышно и красиво, а ягоды с этого дерева были сочными, с приятной кислинкой. Шуту хватало вишни на компот и несколько баночек варенья, но больше всего он любил свежие ягоды.
А еще вишню очень любил флюгер-петух, и большую часть оставшихся ягод Шут скармливал ему. Кот удивлялся такой странной щедрости, а его друг только таинственно улыбался, сидя на крыше, перебирал струны лютни и тихо-тихо пел, а ветер шелестел листвой цветущего дерева.

@темы: записи Шута, форзац

23:33 

Город. Ночь.

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Шевелящееся отражение ночи – красиво? Колокольчик покачивается, но ветра нет. Дин-дон. А вы когда-нибудь видели зеркальные колокольчики? Они искажают все, что им приходится отражать. Просто когда-то очень давно они выросли на фонарях, но те еще не горели и колокольчики не знали, что позже им суждено было отражать то, что будут выхватывать из густой, как домашний кисель, темноты высокие фонари. Так с тех пор и бродят по мостовым города кореженные отражения. «Дин-дон,» - говорят они, ибо никогда не слышали иных звуков. Дин-дон, - вторят им зеркальные колокольчики и снова отщипывают от мягкой тьмы небольшие кусочки для новых отражений.

Шут не любил освещенные улицы, на них было слишком много искривленных отражений. Он предпочитал слушать чарующий перезвон колокольчиков издали. Дин-дон, - пели колокольчики. Диньк-звеньк, - тихо, насмешливо брякали бубенчики на колпаке. Шут качал головой и улыбался нарисованным ртом. По-настоящему улыбался. Так-то улыбка у него была всегда – нарисованная. Он так привык к ней, что не верил, что может быть иначе. Как это – человек без Улыбки? Именно поэтому он не любил отражения. Они вообще не могли улыбаться: у них не было ни ртов, ни даже глаз, чтобы выразить счастье, радость или печаль. Они только скользили по маслянисто блестящим мостовым там, где светили фонари, и тихо, шепотом вторили звону колокольчиков. В тайне Шут сам боялся стать таким отражением, ведь тогда тогда он не сможет ни улыбаться, ни прятаться в темных закутках окраин. «Диньк-бреньк,» - ободряюще звякнули бубенцы на колпаке, - «не бойся, Шут, у тебя есть мы. Диньк. Диньк.»

Привычно скользящие по своим несуществующим делам отражения в страхе метнулись в стороны и испуганно прижались к фонарным столбам. По мокрой брусчатке мостовой пропрыгало, звеня, серебряное кольцо. «Тинь-тинь-тинь,» - отчаянно звенело оно, ища своего хозяина. Он наверняка потерял его в суете большого города, а теперь хозяину, должно быть, грустно. Но нет. Никто не искал кольцо. «Тинь,» - грустно сказало оно, - «я никому не нужно,» - и остановилось, прервало свой путь прямо у чьих-то ног, обутых в странные ботинки с длинными загнутыми носами.

Под ноги Шуту упало кольцо. Маленькое, тонкое серебряное колечко. Когда-то очень давно, когда он еще не сбежал в этот город отражений, Шут видел похожие на тонких девичьих пальчиках. Кольцу было грустно. Оно потеряло хозяина, а тот не захотел искать маленькую побрякушку. «Бедняга,» - подумал Шут, качая головой, и поднял колечко. Оно с трудом налезло ему на мизинец, но так было правильно.

Дин-дон, - звенели зеркальные колокольчики. Дин-дон.
По белой-белой щеке Шута пробежала маленькая, никому не заметная слезинка. А там, где она пробежала, сама собой нарисовалась острая полоска с маленькой звездочкой внизу.

@темы: записи Шута, форзац

23:22 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
В Городе не растет табак, поэтому Шут набивает свою трубку обрывками песен, которые ветер доносит в соседней Грани, историями, рассказанными недавно выросшими фонарями, и теплом нагретых черепичных крыш. Иногда над Городом вьется легкий темно-желтый дымок: это Шут раскуривает свою трубку перед очередной долгой беседой с Часами на ратуше.

@темы: записи Шута, форзац

21:38 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
В моем Городе есть колокольчики на фонарях и дома, которые сами растут из земли. Одно-единственное вишневое деревце, а остальные - разнообразные хвойные, вот только они не плодоносят. У Города пока нет названия, но я надеюсь, что оно когда-нибудь появится. А еще там только один обитатель - Шут. Почему так? Просто Город еще не окреп, поэтому он не готов пока принять большое количество людей с их бесконечными проблемами и суетой. Но по-настоящему Город оживет, только когда в нем появятся другие обитатели. Шут - хранитель, не даст зачахнуть колокольчикам и будет следить, чтобы было как можно меньше самолюбивых глупцов ступало по мостовым. Но это - когда-нибудь потом, сейчас Город почти пуст. Или абсолютно пуст - это как посмотреть.

@темы: записи Шута

00:21 

И снова фонари и колокольчики

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Растущие на фонарях колокольчики никогда не увядали, порой они росли целыми гроздями, и, когда места на фонаре уже не хватало, рядом прямо из земли или из стены вырастал новый фонарь, а вместе с ним и колокольчики. Шут всегда знал, где в Городе вырастают молодые фонари, и не забывал поливать их водой из фонтана. А когда колокольчики созревали и начинали звенеть вместе со всеми, музыка Города немного менялась, становилась богаче и сложнее. Поэтому Шут мог дни и ночи напролет сидеть на крыше, слушать перезвон колокольчиков, и ему нисколько не надоедало это занятие.

@темы: записи Шута, форзац

18:19 

Грусть Шута

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Однажды Шуту стало тоскливо в Городе. Ни колокольчики, ни черепичные крыши не могли развеселить его. Так и бродил грустный Шут по улицам и переулкам, не смехом, а вздохами поливал Башню с часами на центральной площади, отчего флюгер на Башне поник и чуть не завял. К счастью, Шут одумался и больше не поливал Башню вздохами.
Как бы было хорошо, если бы сейчас пришел Кот. - Сказал Шут фонарному столбу. Столб не ответил, даже ветер не зазвенел растущими на нем колокольчиками.
Кот не приходил, Шут грустил. И вот когда Город понял, что его обитатель уже не наслаждается ночным перезвоном колокольчиков, он глубоко вздохнул своими мощными легкими, и сам позвал Кота. Тот пришел, но с опозданием на пару дней. Шут сидел в их любимом дворике и смотрел на нетронутую банку вишневого варенья.
Почему ты долго шел? - Спросил Шут. - Мне было очень одиноко.
Мы, кошки, гуляем сами по себе. - Сказал Кот. - Но всегда возвращаемся в нужную минуту.
Шут подумал и понял, что его одиночество в Городе — это не такое уж и одиночество. А через пару минут они с Котом уже пили чай с вишневым вареньем.

@темы: записи Шута, форзац

00:48 

Доступ к записи ограничен

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Городские ворота закрыты.

URL
22:42 

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве! (Ф.М. Достоевский)
Шут быстро шагал по булыжной мостовой. Ему не нужно было смотреть по сторонам, чтобы видеть растущие на этой улице дома: он проходил здесь еще вчера, а за одну ночь дома не вырастают. А вот какая-нибудь кочка вполне могла выскочить, щедро политая ночным дождем. Однако кочек на пути Шута не попалось. Зато, увлеченный пересчитыванием брусчатки под ногами, он не заметил тяжелого бронзового колокольчика, который, желая, видимо, поиграть, пребольно стукнул единственного обитателя Города по лбу. Шут потер ушибленное место, поправил колпак и беззлобно погрозил кулаком обидчику.
- Еще раз так сделаешь – язычок вырву. – Пообещал он и продолжил свой путь. Сегодня должен прийти Кот. Это был редкий гость в Городе, и Шут был рад. Он, конечно, любил Город который мог бы назвать своим, если бы сам не принадлежал этим улицам, переулками и площадям.
Солнце щедро золотило острые двускатные крыши, подсвечивало темные флюгеры и всячески демонстрировало свое расположение, мол, смотрите, какое я хорошее и доброе, и наслаждайтесь, пока можете. Шут и наслаждался. А что ему еще оставалось? Такое вечера в Городе – не редкость, но все равно в добром, но давно застывшем сердце обитателя Города каждый раз просыпалось трепетное, непонятное чувство. Возможно, что это и была пресловутая любовь к месту, о которой нередко упоминал Кот.
Так или иначе, а песок в единственных в городских часах невозмутимо пересыпался из средней части стеклянного тела в нижнюю. Шут покачал головой (бубенцы на колпаке лениво брякнули) и ускорил шаг. Кот говорил, что ему трудно было пересекать границу, а заставлять ждать гостя в таком случае просто невежливо.
- Здр-р-равствуй, - мурлыкнуло под ногами. – Не наступи мне, пожалуйста, на хвост.
Появление Кота традиционно являлось событием неожиданным, как бы Шут себя к нему ни готовил, и сколько бы Кот о своем прибытии не предупреждал. Сегодняшний день явно не был исключением из правил, поэтому Шут почти привычно удивился, и сделал небольшой шаг в сторону, чтобы не задеть кошачий хвост. Кот тем временем сел, обернув уже упомянутый хвост вокруг себя. Он очень трепетно относился к этой части себя. Да и выглядела подобная поза эффектно: ни дать, ни взять Королевский Кот.
Разумеется, никакого короля в соседнем Городе не было, поэтому Кот был сам себе хозяин и очень этим гордился.
- Рад тебя видеть, - улыбнулся Шут. – В последнее время Город так быстро растет, что я никак не могу к тебе выбраться. Кто же тогда будет поливать Часы на площади и выпалывать лишние колонны?
- Ты и так не слишком прилежно это делаешь, - лениво заметил Кот. – Из тебя вышел плохой садовник.
- Может быть и так, но меня и зовут не Садовник, а Шут. – Друг Кота, а по совместительству и единственный обитатель Города поклонился так, что бубенчики на колпаке согласно зазвенели: «Шут-Шут. Динь-дон.»
Если бы Кот мог пожать плечами, он бы немедленно это сделал. Но поскольку коты не обучены подобному жесту, рыжий гость только выразительно фыркнул и махнул хвостом. Шут, наслаждаясь возможностью поддразнить Кота, пожал плечами, поманил гостя за собой и нырнул в темный переулок.
Несмотря на царящую вокруг непроглядную темноту идти было совсем не страшно, к тому же очень скоро она исчезла. Просто раз – и нет никакой темноты. В центре небольшого круглого дворика уже стоял стол, такой же круглый, как и двор, в котором он находился.
Ожидаемого чаепития не получилось: ни Кот, ни Шут не любили чай. Поэтому первый с явным удовольствием пил молоко (да-да, именно пил, обхватив передними лапами большую кружку), а Шут неторопливо цедил вишневый компот (между прочим, вишня в Городе была всего одна, поэтому компот из ее плодов являлся настоящим деликатесом).
Шут и Кот молчали. А зачем говорить, если все и так ясно? Город растет, колокольчиком на фонарях становится все больше, а улочки, особенно на окраинах, все уже. Шут был рад, что Кот все-таки пришел, с ним было не так одиноко. Конечно, Шут не мог пожаловаться на то, что в Городе ему было скучно, но иногда хотелось посидеть во дворе с Котом и попить чай или вишневый компот.
- Странно это.
- Что – это? – вопросительно мяукнул Кот, подняв морду от своей чашки.
- Вот ты сейчас уйдешь, а я останусь. У тебя в Городе есть люди, за которыми ты любишь наблюдать, а у меня – только сам Город и зеркальные колокольчики на фонарях.
- Но тебе же здесь нравится.
- Нравится. Но иногда становится грустно.
- Мне тоже иногда становится грустно среди людей. Тогда я прихожу к тебе в гости. Люди – они на самом деле такие. Никогда не знаешь, когда они наскучат.
- Я тебя не понимаю, Кот.
- А тебе и не надо понимать. Тебе достаточно чувствовать. Ты же Шут.
Золотое солнце уже спряталось в своем укромном уголке где-то за горизонтом, когда Кот ушел, гордо задрав хвост. Шут аккуратно собрал со стола крошки и скормил их флюгеру-петуху на своей любимой крыше. День заканчивался, а поймать его за хвост Шут не мог: у дней не бывает хвостов. Колокольчики уже начинали вызванивать свою странную ночную мелодию, обитатели бронзового фонтана: два тритона, русалка и босоногий мальчик прекратили разбрызгивать вокруг себя воду, мирно устроились на дне неглубокого бассейна, используя гранитовый бордюр в качестве подушки, и заснули, не забыв перед этим пожелать друг другу спокойной ночи. Город менялся, приветствуя новую ночь.
Шут улыбнулся и покачал головой:
- Динь-дон.


 

@темы: форзац, записи Шута

Корзинская нора

главная